02387507239529-375-9723-5-2375-237-5723-759-2375w6.jpg

Даже сегодня, когда у каждого есть под рукой волшебная кнопка «delete», проблема «написанного пером» все равно существует: ты не успел и оглянуться, а уже твой не слишком приличный текстик, написанный под влиянием эмоций, пошел гулять по стенам френдов и статусам фолловеров.

Интернет – страшная штука: это не книга, которую готовят к изданию годами, и даже не газета, над которой, кроме тебя, потрудятся еще как минимум пару человек. Здесь ты со всемирной славой или вселенским позором один на один. Когда тебя растащили на цитаты сотни пользователей, никакое «издание второе, переработанное и исправленное» уже не спасет. Поздно: текст ушел жить собственной, часто незавидной, жизнью. Брякнул что-то нелицеприятное насчет друга-товарища, спародировал преподавателя, резко среагировал на школьные новости… Утром вроде как пожалел, зашел почистить стену – ан все, уже «не вырубишь топором». 

Всякий активный пользователь интернета знает: жить в сети можно по-разному. Можно заботливо и методично подчищать эмоциональные записи, неудачные комментарии, нелепые картинки или неряшливые мысли. Можно заранее спланировать, каким именно ангелом (демоном, божеством, убожеством) ты будешь являться виртуальным знакомым. А можно легко отпускать самого себя в интернет-вечность, в надежде, что тот, кто когда-нибудь прочтет твои записи, поймет тебя правильно.

И это только кажется, что опасность быть обнаруженным в своих не слишком причесанных текстах – опасность сегодняшнего дня.

Она существовала всегда, ровно столько, сколько существует написанный текст, особенно если текст этот частный, непричесанный, вроде бы как не предназначенный для публикации.

Например, текст письма.

С личной перепиской в России двести лет назад было особенно строго. Во-первых, письма читала цензура, поэтому в них либо старались не писать «ничего такого», либо слали цидулки не почтой, а с проверенными людьми. Во-вторых, чуть только адресат или адресант начинали звучать в обществе – появлялась опасность посмертной публикации писем, а значит – последующих изданий и переизданий всех этих интимностей и частностей, которые мы допускаем в «личке».

Кстати, многие из тех, кто вел обширную личную переписку, умело распоряжались получившимся архивом: завещали потомкам, дарили, продавали, передавали в музеи в обмен на запись в реестре дарителей. А кто-то особенно расчетливый еще и подчищал его – совсем как сегодня подчищают стены в соцсетях.

Вот, например, сколько будет жить на свете наука о русской литературе, столько будет занимать в ней почётное место одна милая и расчётливая женщина.

Обыкновенная псковская помещица: несколько сотен душ, уютная просторная усадьба, старый парк и хорошая библиотека.

Трое сыновей — двое служат, третий пока при маменьке, две дочери, умницы и красавицы. Всё бы хорошо, да перспектив — никаких: жизнь в столицах не по карману, а провинция — тесна и скучна. Ни тебе беседу составить, ни остроумием блеснуть, ни время с пользой провести. Жизнь, прожитая зря — как огня боялась этого Прасковья Александровна Осипова.

Поэтому когда в соседнюю деревушку заботливое правительство сослало стихотворца Пушкина, наша помещица расценила это как дар Божий.

Нет, вы только не подумайте: она и вправду полюбила его как сына. Если и был в её чувствах расчёт, то — нечаянный. Этот смуглый кучерявый сосед имел над ней власть безграничную: каждое его слово Прасковья Александровна ловила с немым обожанием, каждую просьбу старалась предупредить, каждую мысль торопилась увековечить.

Двери её уютного дома перед Пушкиным были распахнуты всегда — и не только перед ним. Все московско-петербургские друзья поэта — Дельвиг, Языков, Пущин, Плетнёв — безоговорочно получили те же права дорогих гостей в доме Осиповых.

Теперь всё было как в сказке. Прасковья Александровна очутилась в самом эпицентре русской литературы. И она сама, и её дети получили счастливую возможность видеть и слышать самые первые шаги тех веяний, которые спустя несколько месяцев сотрясали культурный мир обеих столиц. Литература теперь рождалась здесь, под крылом тётушки Осиповой. И она была безупречной повитухой.

Поэты платили ей любовью и преданностью: еженедельные пространные письма, исполненные сыновней любви и почтения, посвященные П. А. стихи и поэмы, шедевры альбомной лирики, сердечные тайны и писательские секреты — всему этому Прасковья стала полноправной хозяйкой.

И, надо сказать, хозяйкой её воспринимали и другие.

Именно Осиповой писала безутешная вдова Пушкина письмо с просьбой разрешить ей приехать поклониться праху мужа — поэта похоронили в родовом склепе рядом с Тригорским. И Осипова… не позволила. В её глазах Натали была первой и единственной виновницей несчастья — и никакого прощения.

Предсмертная воля самой Прасковьи Александровны потрясла её безутешных детей: незадолго до смерти она попросила сына сжечь все письма и бумаги, которые бережно хранились в библиотеке. Все: и письма двух мужей, Вульфа и Осипова, записки детей, хозяйственные расчёты…. Все. Кроме одной стопки. Писем Александра Сергеевича Пушкина.

Это был великолепный ход.

Прасковья уходила в мир иной не помещицей, не матерью, не женой, не «патриархальной старушкой», принимающей гостей в милой усадебке.

Она уходила адресатом великого поэта.

Жизнь была прожита не зря. 

А вот Наталья Николаевна Пушкина насчет своих писем к мужу распорядилась иначе. Говорят, незадолго до смерти она попросила сыновей сжечь ее письма к Пушкину. Может быть, старший сын поэта Александр так и поступил. Может быть, они сгорели в пожаре его дома. А может быть, их не было и вовсе среди бумаг, оставшихся после Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской. Эти письма просто не нашли. Но они точно были – многие из писем самого Александра Сергеевича написаны «в ответ».

В общем-то, Наталью Николаевну можно понять. Пушкинской дуэли ей так и не простили. Можно себе представить, в каком свете истолковывали бы строки ее писем, которые писались поначалу, между прочим, восемнадцатилетней юной девушкой, бесприданницей, не очень-то и влюбленной в будущего мужа. Что говорить: даже малюсенькая, в несколько слов, приписка, сделанная ее рукой по-французски к письму матери, исследованная вдоль и поперек, дала повод будущим читателям чужих писем сказать, мол, поверхностна и глупа была Натали.

Были классики, которые никогда и ничего не удаляли из своих «лент». Думаю, многие из нынешних пользователей соцсетей оценят эту отчаянную смелость – оставить написанным все то, что ты считал нужным писать в разные периоды своей жизни. Например, эпистолярное наследие Антона Чехова – это четыре тысячи четыреста писем, только найденных, возможно, какие-то листы еще ждут своих исследователей по частным коллекциям. Умирая, классик не делал никаких распоряжений по поводу своих писем, хотя были среди них всякие: и те, которые красили его, и те, которые сегодня с удовольствием публикует желтая пресса в рубрике «истории прошлого». 

Многие ли из нас  с легкостью оставят после себя свои стены в соцсетях, свои блоги и свои ролики на ютьюбе неотцензурированными?

Анна Северинец


МЫ В СОЦСЕТЯХ

VK
FB

Prev Next

28–29 декабря 2019 г. — Семинар «Как читать художественный текст? Анализ словесных и…

Ассоциация «Гильдия словесников» совместно с ИМЛИ РАН и Новгородским музеем-заповедником при финансовой поддержке Фонда президентских грантов приглашают на традиционный научно-практический семинар «Как читать художественный...

4–7 декабря 2019 г. — Общероссийский семинар повышения квалификации учителей «Лучшие практики реализации…

Санкт-Петербургское Культурно-просветительское общество «Пушкинский проект» проводит Общероссийский семинар повышения квалификации учителей «Лучшие практики реализации ФГОС начального общего образования». Форум проводится с 2018...

21 ноября 2019 г. — Научный семинар «Педагогика текста: „Новый Органон“. Актуальные направления…

Центр русского языка и славистики РАО, РГПУ им. А. И. Герцена и Институт педагогики СПбГУ приглашают принять участие в научном семинаре «Педагогика текста: „Новый...

1 ноября 2019 г. – 24 января 2020 г. — Мероприятия на выставке…

Государственный литературный музей приглашает на экскурсии по выставке «Русский сентиментализм: знаки препинания», лекторий «Образы и смыслы русского сентиментализма», а также спектакль и...

12 ноября 2019 г. - Занятие ШЮФ НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Герника» Пикассо:…

12 ноября состоится очередное занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Герника» Пикассо: от Данте до Бальзака. Универсальные принципы анализа...

5 ноября 2019 г. - Занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия:…

На кого больше похожи тексты Бродского — на Пушкина или на Лермонтова? Есть ли какой-то смысл в этом вопросе, и...

1–7 ноября 2019 г. – Онлайн-марафон молодых учителей русского языка и литературы

С 1 по 7 ноября пройдет онлайн-марафон молодых учителей русского языка и литературы. Организаторами выступают Ассоциация «Гильдия словесников» и Центр...

29 октября 2019 г. - В Школе юного филолога НИУ ВШЭ мастер-класс «Как…

29 октября, во вторник, в Школе юного филолога в ВШЭ пройдёт мастер-класс Германа Лукомникова «Как делать стихи Германа Лукомникова». Поэт-минималист, мастер...

МАЙ-ИЮНЬ 2018

Lit 03 04 20156438 Cover

Устав

Предлагаем прочитать Устав Ассоциации "Гильдия словесников".

Скачать Устав в PDF

Обратная связь