«Что читают учителя?»


G3_zs1txrS65435676543A.jpg«Памяти памяти» по языку и эмоциональному накалу очень похожа на прозу Цветаевой (когда рекомендовала книжку, спотыкалась на имени автора, не Марина ли?). Мария Степанова берет философские и психологические теории и накладывает их на свое (в широком смысле этого слова) прошлое.

Одна из традиционных тем школьных проектов «история моей семьи» обыгрывается поэтом. И вскрыта главная педагогическая тайна: процесс поиска материала ценен сам по себе.

Получившийся текст — это не семейная сага, а рассказ о том, как ты пытался, у тебя не получилось, но все было не зря. Ты изменился сам, задача выполнена. Мы-то в школе всегда знали, что ради этого такие проекты и задумываются, их цель — не разузнать прошлое своей семьи, а ответить на вопрос «кто я?».

Kadzuo_Isiguro__Ostatok_dnya.jpeg

Начало очень несовременное. Тяжелый язык стилизации, повествование ведется от лица дворецкого «большого дома» Англии середины ХХ века: "маленький человек" во всей его каноничности, привет Достоевскому, «Бедным людям», Макару Девушкину (здесь, с поправкой на местность, главного героя зовут мистер Стивенсон).

Такой неожиданный формат, литература ХХ века как-то забыла, что частный человек бывает маленьким, что значимые события его жизни могут ограничиваться покупкой шинели, а кругозор не будет выходить за рамки повседневных обязанностей. В современной литературе каждый — личность, космос со своим вихрем сложнейших проблем и переживаний, травм и привязанностей.

23795682365862385682635235-7.jpg«…мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою»

Я редко читаю современную литературу. Прежде всего, потому, что крайне мало произведений современных авторов способно доставить мне удовольствие. Проще и надежнее в таком случае открыть том Достоевского, что-то из нечитанного Фолкнера, Хемингуэя, Шоу и многих других классиков. При таком, прямо скажем, привередливом подходе я внезапно уткнулась в книгу Гузель Яхиной «Дети мои» и, не отрываясь, читала три дня. Причем об этих днях не жалею нисколько – жалею, что книга закончилась. И все о ней размышляю, размышляю… Позвольте поделиться здесь этими размышлениями.

Я нарочно не буду апеллировать к увенчанной наградой первой книге писательницы, чтобы не сравнивать и не впадать в знакомое всем искушение завышенными ожиданиями.

Перед нами книга, написанная в традициях «магического реализма». Здесь мы найдем массу отсылок к Толкиену («малорослый народец» -- прямая аллюзия к хоббитам, а уж главный герой, который берет с собой в путь носовой платок, сразу вызывает ассоциацию с Бильбо, который этот самый платок позабыл), к Маркесу (уединенный дом, изобильные годы, арбузная Эми, у которой все плодоносит в точности как у Петры Котес, Клара, умирающая от родов, как Ремедиос, и многое другое). Да и само пространство этой земли немецких поселенцев мифологично: река Волга, через которую надо переходить, чтобы оказаться в другой реальности; имена героев – пастор Гендель, учитель Бах, мукомол Вагнер (владелец старого граммофона с дюжиной пластинок), редактор Фихте и многие другие; дом Гримма, из которого нельзя убежать – дорога все равно приведет назад; внезапная немота героя…

apendix5432Роман Александры Петровой «Аппендикс» вышел недавно. Название сразу интригует читателя, если он, конечно, не патологоанатом. 

В романе «аппендикс» многозначен – это и атавистический фрагмент человеческого тела, который маленькой героине удаляют в ленинградской больнице и помещают в больничный музей. Еще аппендикс – это Aпеннинский полуостров (и слово звучит похоже), на котором расположен город Рим, по которому бродит выросшая героиня. Аппендикс – это и приложение к книге, а не сама книга, то есть нечто маргинальное, как и сама героиня и ее друзья. Аппендикс – это и район Ребибия, где находится городская тюрьма и от которого Рим прячет глаза. Здесь происходит основное действие романа. 

Эту книгу в 800 страниц далеко не всякий прочтет до конца. И причина не только в ее непомерном объеме. Или именно в нем, потому что романный мир на фоне плоскостных изображений реальности во многих современных произведениях,  предстает объемным (эдакое 3D).  В книге есть горизонтальный сюжет, почти детективный. В романе множество действующих лиц, с которыми героиня (она называет себя «странницей») сталкивается в уголках Рима, совершенно неведомых туристам. Но помимо Рима, в котором героиня живет в настоящем, есть еще ее прошлое, Ленинград и Крым 1970-х годов, действие романа с регулярностью маятника качается  между двумя временами и двумя пространствами.  А сами герои тоже находятся в положении «между» – детством и взрослостью, мужским и женским, подземельем и небесами – и все герои зависают время от времени в этом «между».  

uzefovichНе знаю, кто как, а я мгновенно забываю прочитанные книги. Сюжетов пересказать не могу уже через неделю. Героев перечислить. Главную идею сформулировать. Остается только едва уловимый аромат, или полуслепое воспоминание о фактуре текста, или ощущение на уровне дыхания и ритма.

Тем интереснее для меня книги, которые я помню – и которые вспоминаю, чем дальше после прочтения, тем чаще. Главная такая книга года для меня – «Зимняя дорога» Леонида Юзефовича.

Возможно, тут важно, что я читал ее в бумаге – а практически все остальные с экрана. «Зимняя дорога» имеет для меня вес и объем, а электронные книги развеществлены как объекты. И обложка все время передо мной, а на ней – умное лицо и светлые серые глаза главного героя, которые я вижу и тогда, когда не говорят мне «Александрия».

Возможно, это и потому, что я не проголосовал за «Зимнюю дорогу» на «Нацбесте», отдав свой голос никому не известному Михаилу Однобиблу (ведь и задача премии – поддержать тех, кто иными способами не пробьется на рынок). Я бы и за Юзефовича хотел, но надо было выбирать – и я долго мучился выбором, снова и снова кидаясь от одной книги к другой. И потом долго и невнятно пытался объяснить Леониду Абрамовичу после его победы, что тоже рад по-настоящему. Хотя в выборе своем не раскаиваюсь.

Петр Алешковский «Крепость»Роман П.Алешковского «Крепость» (шорт-лист «Большой книги», лонг-лист «Русского Букера») почти физически ощутил как танго-партнершу, грузно повисшую на руке и тянущую в пол. Танца не выходит, все время пытаешься вытянуть ноги из трясины текста, а он, жирно и смачно причмокивая, затягивает обратно.

«Почему?» – все время думал я. «И почему не бросаю?» Главная причина – Торжок, изображенный в романе под именем Деревск. Один из любимых городов родной Калининской области, куда столько школьников отвез на своем веку, где столько маршрутов пройдено. Второе дело – археология: опять же, капывано в юности несколько славянских курганов в верховьях Волги, воспоминания живы до сих пор. Меня и на филфак-то взяли потому, что я вдохновенно о тех раскопах на экзамене по истории рассказывал, а так бы пару влепили, ибо во внешней политике СССР в 1922-1933 годы я был ни бум-бум. А в романе – Торжок во всей красе, Борисоглебский монастырь, и герой – археолог, находит подземную церковь и могилу Ефрема, который монастырь тот основал чуть не в одиннадцатом веке. Ну как такое бросить?

А вот все остальное…

Сергей Солоух «Рассказы о животных»Роман С.Солоуха «Рассказы о животных» вошел в короткий список премии «Большая книга – 2016»

Эпиграфом к книге можно взять слова одного из эпизодических героев по фамилии Величко: «Теперь, вы знаете, такие времена, что уж и непонятно, по поводу чего надо было соболезновать. Чьей-то смерти или, наоборот, чьей-то жизни…»

Небольшой роман повествует о жизни пятидесятилетнего коммивояжера, а ранее вузовского преподавателя, кандидата технических наук Игоря с «самой неподходящей для Западной Сибири» (а именно там происходит действие) фамилией – Валенок.

Книга строится на сочетании двух временных линий: прошлого и настоящего – воспоминаний Игоря и ситуации «здесь и сейчас». Соответственно, автор то сближается с героем в настоящем, передоверяя ему вести повествование, то отдаляется от него и изображает события прошлого от третьего лица. Такая смена позиций не позволяет читателю «сжиться» с героем, войти в его мир до конца и сочувствовать там, где, казалось бы, надо.

chuvstvovery.jpg«Отбирали лучших из лучших», – сказал о коротком списке премии «Большая книга»  председатель Совета экспертов Михаил Бутов. Читая «Завидное чувство Веры Стениной», думаешь: «Если это – «лучшее из лучших», то…  бедная наша литература!

Книга, начиная с названия, претендует на многозначность. «Завидное чувство» - это и особая, придуманная автором «завидная»  способность героини-искусствоведа  чувствовать произведения живописи, ощущать запах нарисованных цветов и вещей, слышать голоса изображенных персонажей, иногда даже «поболтать» с ними. Особенность, позволяющая безошибочно определять «молчащие» подделки и подниматься по служебной лестнице. Но «завидное чувство» – это еще и – «от обратного» – само чувство зависти, съедающее героиню, не дающее наслаждаться жизнью даже тогда, когда в этой жизни все складывается, как говорится, «на зависть всем». Банальная зависть женщины к своей более удачливой подруге вырастает в книге до символа, воплощенного в  глобальном образе летучей мыши, которая то притаится непонятным комком в горле, до разрастается до жутких сказочных размеров.

bykovmayak.jpgЧитать эту книгу интересно. Интереснее читать эту книгу тем, кто неравнодушен к Маяковскому. Скажу больше: тем, кто любит Маяковского. Или терпеть не может. Постоянно хочется спорить, возражать: моя книжка вся в загнутых уголках, вся в восклицательных и вопросительных знаках. Словно вернулась на пятьдесят с лишним лет назад, в свои семнадцать-восемнадцать, когда сходила с ума по Маяковскому: по его стихам, по его личности, по его бедовой судьбе.

Некогда вычитала, в 80-е, что наиболее жестокими и бескомпромиссными террористами (ещё до нынешней исламской составляющей) становятся самые верующие католики, когда отказываются от веры. Так вот, Юрий Карабчиевский в своей скандальной книге – как истый изверившийся католик – будучи в юности поклонником (может быть., слово не очень удачное, но не знаю, чем заменить) Маяковского – страстно, гневно, зло какими только грехами и винами не награждает поэта. И одна из самых греховных вин – не та, по Пастернаку, что Маяковского после сталинских слов стали вводить насильно, как картошку при Екатерине. Это бы что!

travla.jpg

Саша Филипенко – автор молодой, но уже отмеченный премиями. Один из его романов получил «Русскую премию», другой премию журнала «Знамя», а третий – «Травля» – попал в шорт-лист Большой книги этого года.

Автор – филолог по образованию и тележурналист по роду занятий. За его плечами работа на таких разных каналах, как «Первый» и «Дождь». Слово «журналист», напомню, происходит от французского «жур» – день. Журналист живет тем, что происходит сегодня, завтра новый день принесет новые события, поэтому актуальность – одно из важных свойств того, что журналист делает. Роман «Травля» актуален и современен, в него, кажется, успело войти то, что еще не сошло с первых страниц новостных сайтов: «писал, как устраивают Олимпиаду и уничтожают еду, аннексируют новые земли и запрещают иностранные презервативы…как с помощью вертолета крестят города… как сажают неугодных. Как ослабевает национальная валюта и крепчает маразм, как, сбивая курс, попадают в самолеты. Журналист издевался над активистами, которые, расхаживая от экспоната к экспонату, размышляли, на что бы еще обидеться, и высмеивал людей, которые верили пропаганде. «Детей не выпускают, — писал он, — выпускают из тюрем любовниц. Спорят, что лайкать, обсуждают, кого удалять. В виртуальном и реальном мирах мы изучаем рукопожатность. Предлагаем непременно валить. Находим врагов. Теряем ориентиры. Прогибаемся. Верим. Ведемся».

Николай Николаевич Никулин «Воспоминания о войне»Купила эту книгу случайно в сувенирном киоске во время экскурсии по Эрмитажу со своими учениками. Путь обратно из Петербурга в Тюмень предстоял на поезде. Прочитала её уже в вагоне, дочитывала в тамбуре, так как  уже выключили свет. А наутро собрала вокруг себя десятиклассников и начала им читать вслух. С тех пор всем старшеклассникам читаю на уроках эту книгу и рекомендую. Автор  – ленинградский искусствовед, сотрудник Эрмитажа, ополченец из города на Неве. Человек, выживший в боях под Ленинградом в 1941-42 годах (что уже само по себе уникально) и прошедший всю войну до Берлина. Михаил Пиотровский в предисловии назвал его так: «знаменитый ученый, историк искусств от Бога, глубокий знаток искусства старых европейских мастеров, тонкий ценитель живописного мастерства, тихий и утонченный профессор».

Евгений Водолазкин «Авиатор»Прочитала «Авиатора». Не прочитать было невозможно: коллеги поделились на тех, кто читал, и тех, кто не читал. Когда дошла до второй части, мне показалось, что лучше бы автор остановился, закончив первую часть (то же самое впечатление у меня было, когда прочитала «Обитель» Прилепина), но, когда дочитала до конца, поняла, что всё-таки вторая часть у «Авиатора», в отличие от «Обители», была необходима. Интрига сохраняется до самого конца. И без философских размышлений в конце книга тоже была бы неполной.

Книга оказалась близка ещё и потому, что что моя бабушка была 1902 года рождения, почти ровесница главному герою, детство и юность её прошли в Петербурге и под Петербургом, в имении, где её отец, а мой прадедушка, был садовником. Всплыли из детства её рассказы, как они летом выезжали в Финляндию (перекличка с тем, как герой романа проводил детство в Сиверской). Не далее, как в последних числах мая, мы ездили на экскурсию в Петербург, в Царское Село, и электричка, на которой мы ехали, шла до станции Оредеж. Такие вот странные сближения.

МЫ В СОЦСЕТЯХ

VK
FB

Prev Next

27-28 декабря 2018 г. - семинар: Как читать художественный текст? Анализ словесных и…

Участникам Апрельских чтений и желающим участвовать в будущих чтениях! 27-28 декабря 2018 года в здании «Гимназии № 4» по адресу: Великий Новгород...

11 декабря 2018 г. - Занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема: «Метод…

11 декабря состоится очередное занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Метод ассоциаций и вопросов, или Как можно читать художественный...

4 декабря 2018 г. - Занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия:…

4 декабря состоится очередное занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Сто лет одиночества» и магический реализм. Роман Габриэля Гарсиа Маркеса...

1 декабря 2018 г. – Мастер-класс «Моделирование образной реальность в обучении»

Гильдия словесников приглашает на первый на мастер-класс из цикла «Методическая копилка». Попробуем перенести в реальность наши виртуальные обсуждения, запросы и...

до 30 ноября 2018 г. – Всероссийский литературный конкурс "Книгуру"

Всероссийский конкурс на лучшее произведение для детей и юношества «Книгуру» учрежден Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям и Некоммерческим...

27 ноября 2018 г. - Занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. «Модный приговор»:…

27 ноября состоится очередное занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Модный приговор»: мода в жизни и творчестве Гоголя

20 ноября 2018 г. – Школа юного филолога НИУ ВШЭ: «Фольклористика как наука…

20 ноября состоится очередное занятие Школы юного филолога НИУ ВШЭ. Тема занятия: «Фольклористика как наука о нас и о жизни».Почему...

16 ноября 2018 г. – Конференция "Педагогика текста 2018"

16 ноября 2018 года в Санкт-Перебурге состоится конференция «Педагогика текста 2018: Классическая литература в современном школьном образовании». Исследовательские вопросы: Как работать с...

МАЙ-ИЮНЬ 2018

Lit 03 04 20156438 Cover

Устав

Предлагаем прочитать Устав Ассоциации "Гильдия словесников".

Скачать Устав в PDF

Подписаться на рассылку

Обратная связь