А.И.Солженицын «Наконец-то революция»

Закончила читать «Наконец-то революция» Солженицына, фрагменты из романа «Красное колесо», выпущенные отдельной книгой. Подробнейшее описание той недели, когда произошла Февральская революция ( с 26 февраля по 2 марта 1917 года).

С трудом осилила начало, поскольку оформлено оно в виде несобственно- прямой речи рабочего, депутата Государственной Думы, который на момент событий оказался в тюрьме. Этот посконный язык, такой любимый Солженицыным, мне совсем не близок, даже раздражает. 

Но потом пошла практически чистая документалистика , я даже параллельно чтению прослушала на «Арзамасе» курс лекций про русскую революцию, в основном всё совпало. Главное впечатление от чтения - шок. Поскольку книга по объёму несопоставима с «Архипелагом ГУЛАГ», появляется возможность осмыслить ужас происходящего. Читала долго, с остановками, паузы были необходимы, поскольку слишком страшны описываемые события и слишком много ассоциаций они вызывают. 

Вооружённые солдаты, вышедшие из- под контроля офицеров, на улицах Петербурга- Петрограда. Убивают полицейских и офицеров. А власть бездействует, никто не хочет брать на себя ответственность, поскольку, чтобы пресечь беспорядки, надо применить силу, это после революции 1905 года делать опасаются. Третий год идёт война, но Государь император, который по совместительству является Верховным Главнокомандующим, в разгар хаоса оставляет на произвол судьбы Ставку, направляется к жене и детям в Царское Село. 

И в этом безумии ( плюс ещё немецкие погромы, о которых я знаю не из книг Солженицына, из других источников) моя пятнадцатилетняя бабушка Валя Гельмбольдт, о которой, конечно, не знал Солженицын. На тот момент она гимназистка, находящаяся на попечении своих швейцарских тётушек: тётушки Цецилии и тетушки Люции, известных в Петербурге теософок.

А дедушка Вася ( тогда, конечно, никакой не дедушка, а сын деревенского кузнеца Василий Щеколдин) в это время студент 1-го Петроградского политехникума, его зачётная книжка чудом сохранилась. А старший бабушкин брат Митя 1899 года рождения, ровесник моего дедушки - прапорщик Финляндского полка. 

Бабушка никогда не рассказывала о революции, хотя иногда вспоминала дни своего детства, жизнь в имении, в котором её отец был управляющим . На одном из уроков истории или чтения в начальной школе я вдруг поняла, что моя бабушка видела революцию своими глазами. Это меня так поразило, что я до самых летних каникул берегла в себе вопрос: как же это было на самом деле? Но бабушка не стала вдаваться в подробности, ответив коротко: было так, как описано книге Кассиля « Кондуит и Швамбрания». С этим знанием о революции я и жила до девяностых- начала двухтысячных годов, когда прочитала воспоминания Марины Цветаевой, «Пещеру» Замятина и ещё какие- то подобные вещи, но бабушки к тому времени уже больше десяти лет не было в живых. 

Солженицын рассказал мне о том, о чём бабушка предпочла умолчать. Читая фрагменты «Красного колеса», я , как гостья из будущего, видела юными бабушку и дедушку, бабушкиного брата Дмитрия -раненого прапорщика Финляндского полка. Я ничем не могла им помочь, хотя знала наперёд, сколько испытаний им предстоит. Самым страшным было ощущение, что Солженицын пишет о прошлом, но, как всякий большой писатель, через прошлое - о современном. Колесо сделало оборот.