Евгений Водолазкин «Авиатор»

Прочитала «Авиатора». Не прочитать было невозможно: коллеги поделились на тех, кто читал, и тех, кто не читал. Когда дошла до второй части, мне показалось, что лучше бы автор остановился, закончив первую часть (то же самое впечатление у меня было, когда прочитала «Обитель» Прилепина), но, когда дочитала до конца, поняла, что всё-таки вторая часть у «Авиатора», в отличие от «Обители», была необходима. Интрига сохраняется до самого конца. И без философских размышлений в конце книга тоже была бы неполной.

Книга оказалась близка ещё и потому, что что моя бабушка была 1902 года рождения, почти ровесница главному герою, детство и юность её прошли в Петербурге и под Петербургом, в имении, где её отец, а мой прадедушка, был садовником. Всплыли из детства её рассказы, как они летом выезжали в Финляндию (перекличка с тем, как герой романа проводил детство в Сиверской). Не далее, как в последних числах мая, мы ездили на экскурсию в Петербург, в Царское Село, и электричка, на которой мы ехали, шла до станции Оредеж. Такие вот странные сближения.

С Соловками тоже связаны личные семейные воспоминания. На Соловках служил мой дедушка, когда-то пономарёнок в Толге, потом кремлевский курсант, состоящий в личной охране Менжинского, боевой красный командир, потом почти с первых дней войны военнопленный, после войны, естественно, попавший в сталинские лагеря и выбравшийся из них относительно рано благодаря счастливой случайности. Помню, как девочкой я вернулась из поездки в ГДР (это было летом 1968 года, как раз перед событиями в Чехословакии) и всем родным рассказывала, как я за две недели стала понимать немецкую речь. И дедушка тогда сказал только: «Aufstehen – это "вставать" по-ихнему?» И меня это как-то резануло, потому что подумалось: сколько раз  ему, наверное, приходилось это слышать! Умер он в 1981 году, и только в последние годы (после смерти бабушки) немного рассказывал о своей молодости, о довоенных годах, даже про плен рассказывал. Но о Соловках – никогда, хотя не раз говорил на старости лет, что хотел бы там побывать.Поскольку уже несколько раз в романах, номинирующихся на «Большую книгу» речь заходит о Соловках, попробовала найти в Интернете информацию о своём дедушке в связи с Соловками. Нашла документы, при каких обстоятельствах он пропал без вести в августе 1941 года, о том, как он возвращался из плена и был реабилитирован, а о 20–30-х годах – ничего!

Сейчас еду в электричке и читаю «Авиатора» второй раз. Цитата из романа, которая мне близка: «Думал о природе исторических бедствий – революций там, войн и прочего. Главный их ужас не в стрельбе. И даже не в голоде. Он в том, что освобождаются самые низменные человеческие страсти. То, что в человеке прежде подавлялось законами, выходит наружу. Потому что для многих существуют только внешние законы. А внутренних у них нет».

Анна Чумаченко