27 октября 2020 года ушёл из жизни Михаил Давидович Яснов. Для всех нас, знавших, читавших, любивших Михаила Давидовича, приглашавших его к своим ученикам, это – огромная потеря, неутихающая боль.

Во время встреч со школьниками Яснов всегда был удивителен, как будто бы он и не поэт вовсе, а учитель-виртуоз, способный слышать каждого ребёнка и вдохновить его, сделать из любого хулигана – настоящего поэта.

В последние годы мы всё чаще говорили о стихотворениях Яснова на уроках, в модули по литературе для СберКласса, созданные командой Гильдии словесников, его тексты вошли как непременная часть обучения школьников анализу поэтического текста. Ведь как органично у него получалось слово превратить в волшебство, шутку обернуть драматичным рассуждением о смысле жизни. Всегда кажется, что в его текстах поэзия рождается не где-то за письменным столом поэта, а прямо на наших глазах.

Подборка, которую мы составили, в высшей степени условна. Для нас было важно, чтобы «детские» и «взрослые» тексты стояли в одном ряду, потому что, как для никого другого, для Яснова это разделение условно. А тексты мы «отобрали» просто те, которые вспоминали его друзья, наши коллеги, издательства и библиотеки, превратившие скорбную ленту Фейсбука в день после смерти поэта в «ленту Яснова».

Светлая память Михаилу Давидовичу!

 

ЗАКЛИНАНИЕ

Усни на моем плече посреди зимы,
которую так давно торопили мы,
чтоб снег невидимкой сделал укромный дом, –
усни поскорей, я счастлив твоим теплом.

Усни на моем плече посреди страны,
в которой мы все заложники той шпаны,
что напрочь забыла про детскую боль и грусть, –
усни поскорей, я так за тебя боюсь.

Усни на моем плече посреди беды,
в которой мы так бесславны и так тверды,
что только вдвоем сумеем ее прожить, –
усни поскорей, нам утром опять тужить.

Усни на моем плече посреди любви,
которой так мало надо: одной любви,
любви при одной звезде, при одной свече, –
усни поскорей, усни на моем плече.

 

ГЛАВНОЕ ЖЕЛАНИЕ

Больше всего на свете
Хочу, чтоб накрыли стол,
И чтобы сегодня папа
Чуть-чуть пораньше пришёл,
И чтоб нарядилась мама
И улыбнулась всем,
И чтобы меня похвалили
За то, что молчу и ем.
Больше всего на свете
Хотелось бы так пожить!
И чтобы хватило времени
Со всеми поговорить...

 

* * *
Мы пришли к блокаднице,
Вынули тетрадку:
— Расскажите, бабушка,
Всё нам по порядку —
Как вы голодали,
Как вы замерзали,
Как на вас фугасы
По ночам бросали...
Придвигает бабушка
В вазочке конфетки,
Предлагает бабушка:
— Угощайтесь, детки!
Здесь берите пряники,
А вот здесь — помадку...
Я на белой скатерти
Разложил тетрадку:
— Кто лечил вас, бабушка,
Если вы болели?
Как же вы работали,
Если вы не ели?..
Отвечает бабушка,
Угощая чаем:
— А пирог с капустою
Мы не покупаем,
Я сама пеку его —
Кушайте, касатки!..
Я вожу рассеянно
Ручкой по тетрадке:
— Правда ли, что воду
Из Невы носили?
Сколько же народу
Вы похоронили?..
Отвечает бабушка:
— Что ж вы не едите?
Может быть, оладушков
Вы ещё хотите?
Ой, совсем забыла, -
Ешьте шоколадку!..
Мне девчонки шепчут:
— Закрывай тетрадку!..
Съели мы оладушки
И пирог с капустой...
— До свиданья, бабушка,
Было очень вкусно!

 

* * *
Мы принесли домой ежа —
Всю ночь по комнате кружа,
Он топал, топал, топал.
Стучал ногами об пол.

Наверно, думал бедный ёж:
«Вот этот круг сейчас пройдёшь —
И будешь на свободе,
В лесу ли, в огороде…»

Двадцатый круг, тридцатый круг —
Но где он, лес? И где он, луг?
Как путь нелеп и тяжек
Вдоль гладких деревяшек!

Мы распахнули дверь ежу —
И он ушёл в своё «шу-шу».
И в свой «фыр-фыр».
И в свой «топ-топ» —
В огромный мир ежиных троп.

 

ГОРЕСТИ-ПЕЧАЛЕСТИ

Горести-печалести,
Что-то мне не спится.
С кем бы мне, печалести,
Вами поделиться?
Сколько неприятностей -
Карандаш сломался,
Жук из банки валез
И больше не поймался.
А ещё вдобавок -
Горе-то какое! -
Шарик накололся
На листок алоэ...
То-то мне и вертится,
то-то и не спится -
Может мне с медведиком
Горем поделиться?
В моего медведика
Уткнусь я головой:
Он хотя и плюшевый,
Но зато - живой!

 

МЫ И ПТИЦЫ

Мы птиц проходим,
Всё, как есть, —
Строенье, оперенье,
И что, и сколько могут съесть,
Полёт их и паренье.

Мы птиц проходим.
А они —
Они нас пролетают,
Глядят на школьные огни
И знать про нас не знают.

Живут среди ветвей густых,
Своих птенцов выводят,
Покуда школьники про них
Каракули выводят.

Вот если бы наоборот —
Летали мы на воле,
Тогда они бы круглый год
Нас проходили в школе:

О чем болтаем, что зубрим,
Что в переменку съели,
С кем подрались:
А мы бы им
Чирикали и пели!

 

СЧИТАЛКА

Тазик с дыркой для гвоздя,
фотография вождя,
старый дворик, новый дом,
утром — солнце за окном,
звон резиновых мячей,
запах елочных свечей,
Левитана грозный бас,
«А у нас в квартире газ!»,
россыпь кашки по лугам,
«Ба-ка-ле-я» по слогам,
шум, гудки, курантов бой,
линза с пробкой и водой,
промокашка, пресс-папье,
Пушкин, «Сказка о попе»,
Михалков, Житков, Маршак,
 школа, парта, красный флаг,
«Рио-рита», патефон...

Детство, детство, — выйди вон!

 

МАМА

У прохожих на виду
Маму за руку веду.
Мама маленькою стала,
Мама сгорбилась, устала,
Мама в крохотном платке —
Как птенец в моей руке.

У соседей на виду
Маму в комнату веду.
Подведу её к порогу,
Покормлю её немного,
Уложу поспать в кровать.
Будем зиму зимовать.

Ты расти, расти во сне —
Станешь ласточкой к весне,
Отдохнешь и отоспишься,
Запоёшь и оперишься,
И покинешь тёплый дом,
И помашешь мне крылом...

У прохожих на виду
Маму за руку веду.
Мама медленно идёт,
Ставит ноги наугад...
Осторожно, гололёд!
Листопад...Звездопад...

 

* * *

Ну кто еще решится на такое?
Пожалуй, только мы с тобой рискнем:
тебе чуть-чуть любви, а мне — покоя,
а воля остается за окном.

Я выгляну, а там, внизу, отчасти
распутица, отчасти — гололед.
А впрочем, разговор идет о счастье.
— О чем, о чем?
— О том, что снег идет.

 

* * *
Посижу в шалаше за домом,
Прикоснусь на солнце
К плющу,

В перелеске,
Насквозь знакомом,
Подберёзовик поищу,

Выйду в поле,
Схожу на речку,
Постою под большой сосной…

Поцелую дачу
В дощечку,
Чтоб вернуться сюда весной!

 

* * *
Везёт меня лошадка
В далекий край везёт.
Там всем живётся сладко
Без горя и забот.

Ах, в том краю незримом,
Не знавшимся с бедой,
Все трубы пахнут дымом,
Все очаги – едой.

Везёт меня лошадка
Сквозь годы и года,
Но я забыл, откуда,
И позабыл, куда.

Туда-сюда лошадка
Везёт меня опять.
Что наша жизнь?
Загадка.
Попробуй разгадать!

 

* * *
Однажды в лесу объявился чудак.
Чудак занимался чудачеством так:
Он нюхал,
скоблил,
разрывал,
растирал
И запахи всюду, где был, собирал.
Он запах брусники в ведёрке унёс,
За пазухой —
запах осин и берёз,
А запах цветов и травы —
в рюкзаке,
А запах жуков сохранил в коробке.

Потом у реки объявился чудак.
Чудак занимался чудачеством так:
Бродил у воды,
у подножия скал
И тени повсюду, где был, собирал.
Он в книгу закладывал тень облаков
И быстрые тени мелодий и слов,
И влажные тени тяжёлых камней —
Он высушил целый гербарий теней.

Потом на лугу объявился чудак.
Чудак занимался чудачеством так:
Ходил по селениям,
мал да удал,
И звуки повсюду, где был, собирал.
Бывало, он руку засунет в рукав,
А там раздается
«фыр-фыр» и «гав-гав»,
В карманах звенели
«чик-чик-чикчирик»,
И «му-у-у» не смолкало при нём ни на миг.

Как славно в лесу, на лугу, у реки,
В том мире, где всё ещё есть чудаки:
Идти бы за ними на запад, на юг,
За облачной тенью,
на запах,
на звук!

 

НЕМОЕ КИНО

Когда я уеду из мест,
где жил за полвека до смерти,
что вспомню? Я вспомню подъезд,
под аркой, на Невском проспекте.

Как давний пустяк, невзначай,
как кадры немых кинохроник,
я вспомню облупленный рай
размером в один подоконник,

оставшийся чудом витраж,
стеклянные ромбы, как соты,
цветной заоконный пейзаж –
былые края и красоты.

Все помню – и ход на чердак,
и стены, седые от пыли,
и только не вспомнить никак,
о чем мы тогда говорили.

А было же! Точно игла,
кололо, вонзенное ловко,
словечко, и до смерти жгла
открытая настежь издевка.

Как будто на стыке культур,
входили в словесные стычки
вершащий судьбу каламбур,
цитаты, отсылки, кавычки…

Нас громко гоняли жильцы,
качали вослед головами,
не зная, что эти юнцы
хмельны не вином, а словами.

Казалось, забыть мудрено –
останется с гаком на старость…
А вышло – немое кино.
Все помню, но слов – не осталось.

 

ОСЕННИЙ ДЕДУШКА

Ветер в небе тучи сгрёб
И устал порядком.
Старый дождик — шлёп да шлёп
Шаркает по грядкам.

Сад, как маленький, притих,
И среди растений
Бродит в шлёпанцах своих
Дедушка осенний.

Он и сам промок насквозь -
Как ботва и грядка,
Но следит, чтоб всем спалось
Этой ночью сладко.

И глядит из мокрой тьмы,
И в окно стучится:
Спят ли в доме?
Спим ли мы?
Сплю.
Мне дождик снится.

 

БЕЗ ДЕДУШКИ

Умер дедушка. Тихо в квартире.
Только мама нет-нет да вздохнёт.
Двину пешку е-2 е-4
И за дедушку сделаю ход.

И за дедушку гляну в окошко,
Посмотрю, что творится внизу.
И за дедушку утром картошку,
Встав пораньше, домой принесу.

Не читается новая книжка.
Не бежится к ребятам в подъезд.
И за дедушку младший братишка
Больше ложку овсянки не ест.

 

* * *
Жил-был еврей рассеянный
во всей красе и силе.
Жил-был, как все, – рассеянный
почти по всей России.

Средь улиц и завалинок
жил при своем достатке:
на пятки вместо валенок
натягивал перчатки.

Бродил своей походкою
от Вятки до Анапы
порой со сковородкою
надетой вместо шляпы.

В вагончике отцепленном
так сладко просыпаться!..
Теперь в золе и пепле нам 
приходится копаться.

Все выскоблено дочиста
и выгорело начисто –
осталось только творчество
по имени чудачество.

Чудачество! От мира ведь
куда ему деваться?
В Чудетство эмигрировать
и загримироваться.

Кати в своем вагончике,
нелепый, бесполезный,
по лезвию, на кончике,
над этой страшной бездной.

Глядишь, и карта выпадет,
и вытянется фант...
Ну, что еще нам выпадет,
еврейский музыкант?

 

* * *

Пахнет варежка лошадкой.
Я в неё уткнусь украдкой
И припомню, как с лошадкой
Поделился шоколадкой —
Сладкой, маленькой и хрупкой:
— На, пожалуйста, похрумкай!

 

КРЫЛАТОЕ ДЕРЕВЦЕ

Я мёртвую птицу
Нашёл под кустом -
Сначала прикрыл её
Палым листом,
А после
Подумал немножко:
Вдруг съест её
Чья-нибудь кошка?

Глубокую ямку
Я вырыл тогда -
Удобную,
Мягкую,
Вроде гнезда,
И холмик
Насыпал ладошкой,
И снова
Подумал немножко.

А вдруг,
Я подумал,
На будущий год,
Как зёрнышко,
Птица моя прорастёт,
Проклюнется,
Солнце увидит -
Крылатое деревце
Выйдет?

Тогда я полил
Этот холмик водой
И палку воткнул у куста,
Чтоб весной
Найти это место,
Не сбиться...
Проклюнься, пожалуйста,
Птица!

 

Жак Превер

Как нарисовать птицу (пер. М. Яснова)

Сначала мы нарисуем
клетку с открытой дверцей
потом нарисуем в клетке
то что приятно птицам
то что полезно птицам
то что нравится птицам
то что нужно в лесу им
Потом нам следует выбрать дерево
березу
или осину
к стволу прислонить картину
потом за деревом спрятаться молчать
и не шевелиться
Порой не пройдет и мгновения
как появится птица
а может быть долгие годы
придется прождать
Тем не менее
дождемся
для нашей картины
важнее всего
терпение
А когда объявится птица
если только такое случится
главное убедиться
что в клетку хочется птице
и когда вспорхнет она в клетку
мы запрем ее дверцу кистью
и сотрем осторожно прутья
не задев оперенья птицы
А теперь завершим картину
нарисуем на месте клетки
березу или осину
с птицей на лучшей ветке
нарисуем как листья трепещут
как сквозняк обдает холодком их
и под солнцем полет пылинок
и шуршание насекомых
Теперь остается главное
чтобы птица запела
а если она не запела признаемся плохо дело
со славой можно проститься
но если запела птица
значит в своих талантах
можем мы убедиться
и вырвав перо у птицы
величия поднабраться
и можем в углу картины
немедленно расписаться