Алексей Сальников. Петровы в гриппе и вокруг него.

Помню, как в 90-е каждое лето ездила в Москву к родителям из Красноярска. Ездила, разумеется, поездом. Поезда тогда были относительно дешевые, и сбережений от убогой учительской зарплаты хватало на билеты себе и сыну. Каждый раз садясь за столик в купе и глядя на соседа или соседку, через пять минут знакомства убедившись, что напротив мой земляк, предлагала: "Ну, давайте искать общих знакомых..." Они всегда находились! Помню тетку, которая показывала пухлую пачку фотографий квартиры женившегося сына, почти на всех был крутой по тем временам диван - очевидно, самая большая гордость семьи... Помню подростка, который жаловался на учителей русского языка: все, как сговорившись, занижали ему оценку, пять школ сменил... И общие, знакомые в разной степени, знакомые находились всегда!

Чувство ностальгии по девяностым, как будто снова еду в поезде, переживала, читая роман Алексея Сальникова "Петровы в гриппе и вокруг него". Правда, пришло оно не сразу, поначалу подумала: "Ну вот, ещё один Гришковец народился..." (да простит меня автор!) И зачем мне очередные, основательно забытые, метания мужика в преддверии кризиса среднего возраста? Который, к тому же, не просыхает... Однако начиная с девяностой страницы (?) вдруг защемило от узнавания - так точно получился у автора подъезд девятиэтажки "с хилым магнитным замком" и вечной надписью на дверях "Не закрывать - ждем врача", с его незабываемыми запахами, заваренным мусоропроводом, убитыми почтовыми ящиками, живописным лифтом и т.д. Пять страниц текста - этакая ода или эпитафия подъезду - читались со смакованием, не здесь ли я жила в лихие девяностые? Место действия романа и настоящего проживания автора - Екатеринбург, но как же все знакомо: городской транспорт, остановки, дворы, "изыски" советской архитектуры, окраины крупного провинциального города... Время действия - недалекие нулевые, узнаются по сотовым телефонам, песенкам, звучащим в машине героя, оборотам речи, по новогодним костюмам детей - "там одних человеков-пауков было штук пятнадцать"... Хронотоп выписан мастерски! Правда, действие постоянно ныряет в 90-е и чуть за них - к детству Петрова-старшего...

Однако мои ассоциации с поиском общих знакомых лежат в другой плоскости...

Судьбы человеческие так туго переплетены, так часто мы получаем приветы из прошлого, не подозревая об этом... История о том, как таблетка аспирина, купленная в 1979 году, помогает выздороветь от гриппа Петрову-младшему в 2003, - эдакая нить Ариадны, ведущая читателя по лабиринту настоящего и прошлого героев, то и дело автор завязывает на ней узелки: вот сюда мы ещё вернемся, вот здесь пройдем мимо... Главное, нащупать их рукой, не пропустить! Тогда и проступает замысел сквозь толщу бытовых подробностей и деталей: нам не дано предугадать... Но ведь отзывается!

Четырехлетним мальчиком Петров-старший побывал на новогодней елке в клубе и встретил там настоящую Снегурочку - рука её показалась ребенку такой ледяной, что он "с ужасом и восхищением смотрел на неё всё время, что они шли вокруг ёлки, он ждал, когда Снегурочка начнет таять..." Во взрослой жизни Петрову  предстоит встретиться и с братом Снегурочки, и с возлюбленным её, ребенка от которого она сохранила лишь потому, что "совершенно случайно своевременная рука небольшого человека, уже заболевшего ОРВИ и температурящего", оставила в её ладони "невыносимо тоскливый детский запах". Рука, горячая, как сковородка. Конечно, выросший Петров ничего этого не знает: ни того, что случайный собутыльник Виктор Михайлович - тот самый брат, накупивший четверть века назад аспирина на 6 рублей, и его таблетка спасет сына Петрова; ни того, что Игорь, завёзший гриппующего Петрова к Виктору  Михайловичу, всю жизнь любит Снегурочку Марину и его сына она растит в далеком Невьянске. Почти анекдотическая история к концу романа обретает черты жизненной драмы, рассыпанные пазлы которой так вдруг стройно примыкают один к другому.

А выздоровевший Петров-младший идет на свою ёлку, где "те же конкурсы, так же Дед Мороз бегает по кругу и пытается всех заморозить", где Снегурочка... Вот только о Снегурочке молчок!

Есть ещё и Петрова, но её линию/ниточку, на мой взгляд, автору до конца протянуть не удалось: так и остается читатель в недоумении - неужели и правда маньячка? Не исключаю, что сделано это намеренно, с целью усилить фантасмагорический колорит происходящего. Вообще же, с первого чтения "все случайные знаки, встреченные гриппующими Петровыми в их болезненном полубреду" (по выражению Галины Юзефович) заметить не удается, возвращаться к тексту в поисках этих "случайных знаков" - большое удовольствие для читателя. Как будто загадку разгадываешь: где ещё эти легкие касания судьбы?

"Ну, давайте искать общих знакомых..." Давайте смотреть, как изобретательны и прихотливы прикосновения, пересечения наших судеб...

Флёра Анатольевна Ваганова,

преподаватель русского языка и литературы,

Международная гимназия ИЦ Сколково.