Кадзуо Исигуро «Остаток дня»

Начало очень несовременное. Тяжелый язык стилизации, повествование ведется от лица дворецкого «большого дома» Англии середины ХХ века: "маленький человек" во всей его каноничности, привет Достоевскому, «Бедным людям», Макару Девушкину (здесь, с поправкой на местность, главного героя зовут мистер Стивенсон).

Такой неожиданный формат, литература ХХ века как-то забыла, что частный человек бывает маленьким, что значимые события его жизни могут ограничиваться покупкой шинели, а кругозор не будет выходить за рамки повседневных обязанностей. В современной литературе каждый — личность, космос со своим вихрем сложнейших проблем и переживаний, травм и привязанностей.

Мистер Стивенсон ни разу не дает прорваться чувствам на страницы романа. Он пускается в рассуждения о качествах, которые отличают по-настоящему великого дворецкого, мучительно ищет ответ на вопрос, как он мог положить на стол плохо отполированную вилку, размышляет, стоит ли ему отвечать остротами на шутки нового хозяина-американца. Но делает это так, что за этим чувствуется боль утрат, надежда на любовь, растерянность перед новой жизнью.

А потом тебя затягивает в воронку событий, уходящих куда-то в прошлое, и все размышления выстраиваются в логическую цепочку, и неначищенная вилка говорит о любви, а светский обмен репликами с гостями — о глубокой травме.

Такой дневник, от которого мы уже отвыкли. Это не исповедь, а светская беседа. А в светской беседе неприлично говорить о своих переживаниях. «Достоинство сводится к тому, чтобы не раздеваться на глазах у других».